«Это государство виновато в том, что мужчины перестали быть Мужчинами»

Три житейские истории  девушек из разных городов Беларуси. Но каждая из них, исходя из собственного опыта, винит государство в том, что мужчины перестали быть истинной опорой и защитой семьи…

Анастасия, 24 года, г. Солигорск

- С мужем  я развелась примерно через  год после рождения ребенка.  Как одна из причин разрыва  — спиртное. Хотя, это, скорее всего, и не причина, а следствие. Поначалу Егор не пил. Но когда я ушла в декрет и не смогла работать, то есть материальное благосостояние семьи легло на него одного — начал выпивать. Спустя примерно полгода после рождения сына, что называется, основательно подсел на стакан. По тем временам зарабатывал он хорошо, в месяц имел около полутора миллионов. Сумма хорошая. А с другой стороны, когда обеспечивает семью только один человек, на все нужды этих денег едва ли хватит. Судите сами: съемное жилье, питание, ребенок. Детского пособия хватало разве что на памперсы. Родственников в деревне у нас нет, огородов на даче родители также не держат. Покупали все сами, от лука до картошки. А молодые ведь, хотелось иногда и в ресторан сходить, и погулять. Какое там! Знали, что если позволим себе расслабиться, до зарплаты можем не дотянуть.

Когда Егор начал  выпивать, большой трагедии в этом я не видела. Понимала: мужику тяжело. Один содержит семью, устает, расслабиться хочет. Но, когда он стал основательно прикладываться к бутылке, и «недоносить» весомую часть зарплаты до дома, вывела его на серьезный разговор. И что вы думаете? Он сказал мне, что просто устал. От того, что, работая как вол по 200-220 часов в месяц, он не в силах достойно содержать семью. При том, что его работа относится к числу опасных. Он монтажник, работает на высоте. В Европе труд его коллег ценится гораздо выше, и безопасность труда там не сравнить с нашей. Устал от того, что полкило улучшенного сухого молока (так Егор называл импортную детскую смесь — от отечественной у малыша была аллергия) стоит как килограмм вырезки. От того что цена детской одежды и обуви мало отличается от взрослой, и это в государственных магазинах. А лекарства и витамины, которые просто необходимы, если малыш не дай бог заболеет, тянут на сумму, достаточную чтобы питаться семье неделю, а то и две.

Уходя, Егор не скрывал, что по-прежнему любит меня. Платит алименты, старается помочь. Говорит, ему так проще — не нужно нести ответственность за семью. Ему, но не мне. Ну скажите, разве это нормально, что в борьбе за жизнь, в стараниях обеспечить жену и ребенка всем необходимым, мужчина не выдерживает, ломается, от того начинает пить, следствием чего является развод. В какой-то степени это государство виновато, что мужчины перестают быть Мужчинами.

Светлана, 23 года, г. Минск

- С Павлом  мы встречались два года. Сняли  квартиру, жили вместе. Друг к  другу относились не иначе  как к мужу и жене. Оба работали. Лишних денег не водилось, но  и голодать не приходилось.  Могли позволить себе раз в  неделю отдохнуть с друзьями  или сходить куда-нибудь вместе. Но вот я забеременела. Обрадовалась, думала о свадьбе. Павел и раньше говорил, что хочет семью и детей. Но он практик. И к вопросу свадьбы и рождения ребенка подошел исключительно с практической стороны. По его словам, живя уже полноценной семьей, мы не вытянем финансово. После моего ухода в декрет. А детского пособия и на ребенка не хватит. Плюс съемная квартира, в Минске она недешево стоит, питание, проезд, одежда. Даже с учетом его зарплаты в неполных два миллиона вряд ли вытянем. Настоял на аборте, вскоре после которого мы и расстались.

Но, знаете, я  его не виню. Последним его аргументом перед моей «чисткой» была фраза: «я не хочу плодить нищету». В чем-то он прав. Понимал, что будет  просто не в состоянии обеспечить семью так, чтобы даже не возникал вопрос, чем накормить ребенка завтра? Семью он хотел, и ребенка тоже, но просто не мог себе этого позволить. Финансово. Ведь фактически, два месяца до и как минимум полтора года после рождения ребенка семья живет только на зарплату мужа. А если он не чиновник и не управленец, то приходится буквально сводить концы с концами. То есть семейное счастье у нас становится роскошью недоступной, если заранее не поднакопить побольше денег. Как на свадьбу. Чтобы на то время, когда женщина не может работать, из «кубышки» можно было что-нибудь достать. Это ненормально. Как ненормально и то, что та же детская коляска стоит в 2-3 раза дороже, чем аборт в частной клинике. Причем не самой дешевой. Уже это похоже на звоночек, который говорит: «Задумайтесь! Ребеночка потянете?». Неправильно и то, что мужчина чувствует, что он не в силах быть опорой семьи, осознает свою несостоятельность, причем не в материальном смысле этого слова.

Елена, 25 лет, г. Смолевичи

- С Виктором  мы познакомились около года  назад. Отношения завязались стремительно, вскоре сняли квартиру и стали жить вместе. Он взял меня с ребенком от первого брака. Относится к нему как к своему, лучше родного отца. Родители его очень хорошо воспитали. Он вырос Мужчиной, именно с большой буквы. Нет, я его не идеализирую. Он считает, что мужчина должен обеспечивать семью так, чтобы жена могла не работать, вести хозяйство и ходить по магазинам в свое удовольствие. Для этого и прилагает все усилия: работает по 250-260 часов в месяц, с учетом подработок. В редкие выходные старается подхалтурить. В месяц получается чуть больше двух миллионов. Для Смолевич это достойный заработок.

Когда мы стали  жить вместе, я за гроши работала продавцом у частника. По Витиной просьбе с работы ушла. В чем-то он был прав — за 300-400 тысяч гробить здоровье в палатке на рынке — не выход. На лекарства больше отдашь, особенно зимой. С полгода так и жили на одну его зарплату и мои алименты около 400 тысяч.

И представьте, все Витино представление о мужском долге стало рушиться как карточный домик. Съемная квартира с учетом жировки, света, телефона тянет больше чем на треть его зарплаты. Смолевичи делают спутником Минска — ценник на жилье подскочил до столичного уровня. Жаль, зарплаты не подняли пропорционально. Плюс выплаты по кредиту 400 тысяч в месяц, мы его взяли на покупку бытовой техники. На еду, одежду и непредвиденные расходы оставалось около трети его зарплаты. Плюс мои алименты. И это на здорового мужика, которому просто необходимо мясо, чтобы восстанавливать силы, и на растущий детский организм. И это учитывая постоянный рост цен. Витя стал просто не выдерживать.

Он у меня романтик, любит делать сюрпризы, дарить цветы, устраивать ужин при свечах с  хорошим вином и фруктами. Чтобы те редкие вечера, когда он не на работе, сделать просто незабываемыми. А тут не получается финансово. Более того, он не мог себе позволить хотя бы раз в месяц выйти с друзьями что называется «на пиво» — знал, что денег либо нет, либо не будет после этого. Помощи от родителей мы не брали и не берем. Вите стыдно брать у них деньги, чай, не грудные уже, да и отдельной семьей живем. Конечно, вы можете сказать, раз такой гордый, пусть крутится. Но он и вправду крутился. Буквально выдыхался.

И в один прекрасный момент, окончательно устав от постоянной нехватки денег, предложил мне два варианта на выбор: или расстаться, или пожить раздельно, сохраняя отношения. До лучших времен. А будут ли они? Но я предложила третий вариант решения сложивших трудностей: я решила пойти работать. Он согласился, хотя и сжав зубы. Но признал, что это лучше, чем рушить взаимную любовь из-за банальной нехватки денег. Сейчас я получаю чуть меньше 600 тысяч. Что ни говорите, а они не лишние. Теперь, по крайней мере, мы всегда можем позволить себе, гуляя с ребенком, устроить совместное поедание мороженного, или попить того же кваса в жару. Раньше, бывало, и на это денег не хватало.

Знаете, это  еще в СССР женщина могла не работать, я имею в виду что заработка  супруга на еду хватало. Правда, была статья «за тунеядство», но это уже другая сторона вопроса. Можно было в том же СССР и квартиру получить, или на крайний случай общежитие. Сейчас же свои метры нереально даже построить — кровных денег не хватит. Разве что влезть в кредиты, которые будут выплачивать еще и наши дети. Сознательно загонять их в долговые обязательства, при этом, не интересуясь их мнением?

* * *

Три разные истории, три разные судьбы. Общее в них  одно: девушки в какой-то степени  винят государство в своих  горестях. Конечно, можно долго спорить по этому поводу. Ведь и мы, женщины, бываем разные. Есть среди нас и такие, кто сами подталкивают к бутылке или разводу. Есть много мужчин, для которых семейные ценности просто чужды по сути своей. Недаром сильным полом некоторые считают именно женщин. Многие мужчины насыщаются семьей, едва успев ее создать, расставляют приоритеты своей жизни в пользу друзей, попоек, свободы и абсолютного отсутствия какой бы то ни было ответственности. Но ведь такие не все. Достаточно и стоящих мужчин, которые хотят семейного счастья, но ломаются от того, что не могут его обеспечить. И от того, что чувствуют свое бессилие перед этим, кто-то сломается раньше, кто-то позже. И не только сила воли тут виной. А еще и та «суровая действительность», в которой приходиться жить. Не мудрено, что многие уезжают из страны. Да, и Европа, и Америка — далеко не рай, особенно для эмигрантов. Но там ценится человек, ценится его труд, а ребенок не считается роскошью…

Диана Журавская, кампания «Говори правду»